Воспоминания о японском. Накэрэба наранай

Японская речь настолько обходительна, что не дозволяет её носителю прямо сказать кому-либо: “Надо сделать!” Вместо этого японец употребляет иносказательную конструкцию, произведённую от двух похожих глаголов: “наку” — делать и “нару” — получаться”. Звучит она как “накэрэба наранай”, то есть “если не сделать, то не получится”. Отсюда всякий здравосмысленный человек должен сделать вывод, что делать все-таки надо. В просторечии это сочетание сократилось до “накутя”, что непостижимым образом приближается к нашему северному “нать”, столь любимому Шергиным 🙂

Иероглиф к ужину

Перед "китайским ужином" на стол в ресторане отеля положили красную салфетку с изображением иероглифа:

Двадцать с лишним лет назад я пытался учить японский. И не без успеха. Но конечно, теперь 98% выученного в молодости прочно забылось. Что не помешало мне запомнить сам иероглиф (ключи и другие составные элементы я всё еще помню!). По приезде домой заглянул в онлайн-словарь кандзи. Оказалось, что в японском варианте значение этого иероглифа — "демон, злой дух". Ничего себе подарочек положили на наш стол! Остаётся лишь надеяться, что китайское значение будет помягче…

Японские штудии в DejaVu

Закончил компоновку записей своих старинных уроков японского языка в виде документа DjVu. Получилось довольно симпатично (см. скриншот). Даже захотелось вспомнить старое и что-нибудь такое изобрести-перевести…

Анна Глускина, переводчица

Глускина Анна Евгеньевна (1904 – 1994) филолог, переводчик с японского.

Родилась в Тюмени в семье врача. После окончания школы в 1921 г. поступила на японское отделение Петроградского института живых восточных языков. И одновременно училась на восточном факультете Петроградского университета. Переводить стихи А. Глускина начала давно: еще в 1926 г. в Ленинграде вышла маленькая книжка ее переводов под названием «Песни Ямато».

После окончания университета в 1925 г. она работала в Музее антропологии и этнографии АН СССР. В 1928 г. A. Глускина поехала от музея в научную командировку в Японию, чтобы приобрести этнографическую коллекцию для японского отдела музея. Это был поистине счастливый случай: она могла наконец увидеть страну и непосредственно соприкоснуться с ее культурой. В Японии Анна Евгеньевна не только собирала материалы о японском быте, сельском хозяйстве, народном театре, но и слушала в Токийском императорском университете лекции Нобуцуна Сасаки, большого знатока древних поэтических памятников, принимала участие в семинаре по классической поэзии. Эта поездка сыграла определяющую роль в ее научной и творческой судьбе.

В феврале 1942 г. А. Глускина вместе с Институтом востоковедения АН СССР, где она тогда работала, была эвакуирована в Фергану. В 1943 г. в Ташкенте она защитила кандидатскую диссертацию «Японские кагура (Истоки японского народного театра)». Эта работа, написанная по материалам, собранным во время научной командировки в Японию, по мнению ученых, вполне «тянула» на докторскую.

В большом научном наследии, которое оставила после себя Анна Евгеньевна, жемчужиной сверкает перевод «Манъёсю». «Собрание мириад листьев», как по-русски звучит название антологии, включает в себя 4516 песен, в которых отразились природа, быт, старинные обычаи и обряды, исторические события и иные стороны жизни японского народа.

Отдельные стихи из этой антологии переводились еще до революции, но с европейских языков, а Анна Евгеньевна впервые сделала полный перевод со старояпонского на русский.

Чтобы донести до читателя всю первозданную прелесть стиха, необходимо было обладать талантом не только ученого и переводчика, но и поэта, пропустившего стихи через свое сердце. А. Глускина снабдила перевод и прекрасным научным комментарием. Труд этот кропотлив и требует большой эрудиции, знания культуры, истории, этнографии и национального менталитета.

A. Глускина начала эту титаническую работу в 1933 г., закончила в 1957 г., но только в 1971–1972 гг. ее труд был опубликован. 15 февраля 1972 г. перевод антологии был защищен в качестве докторской диссертации.

И после «Манъёсю» A. Глускина дарила людям великолепные переводы японской классической поэзии. В 1988 г. вышел прекрасно иллюстрированный сборник ее переводов «Японская любовная лирика», куда вошли стихи, взятые из трех лучших поэтических антологий VIII, Х и XIII вв.

Писала также оригинальные стихи в разных жанрах. Награждена японским орденом «Благодатное сокровище»
(1990)

[ЛГ.9051.3]

«Манъёсю»

«Собрание тысяч листьев» или «Собрание тысяч поколений») японская поэтическая антология, составленная в VIII в. несколькими десятками поэтов – администраторов различных округов Японии.

«Для дальневосточной традиции вплоть до новейшего времени подобное совмещение вполне органично, ибо поэзия до сих пор является там составной частью стиля жизни. В Японии и сейчас издается более двух тысяч чисто поэтических журналов. Поэтический конкурс, традиционно проводящийся от имени императора по заранее объявленным темам, собирает громадное количество участников, среди которых – люди, давно оторвавшиеся от своей родины, и даже некоторые «татамизированные» европейцы».

«Основная часть Манъёсю написана во время прогулок, путешествий, службы в удаленных от родного дома местах. В условиях недостаточно разработанных средств лирического самовыражения топоним становится одним из основных способов, актуализирующих лирическую информацию. Места, где побывал поэт и которые он воспел или же просто упомянул, становятся вехами его жизненного пути и судьбы»

«Основной же корпус японской поэзии был призван запечатлевать разлуку. Это утверждение верно не только по отношению к людям. Животный мир (который вернее было бы назвать птичьим, ибо именно птицы пользовались особой благосклонностью японских поэтов) как нельзя лучше демонстрирует эту особенность… Слова «петь» и «плакать» звучат по-японски одинаково. Птица плачет, когда она поет. Даже предвестник весны соловей (именно так называют европейские переводчики камышовку) по большей части не находит ничего лучше, как оплакать осыпающиеся цветы сливы»

Итак, друзья, скорей в страну Ямато,
Туда, где сосны ждут на берегу!
В заливе Мицу,
Где я жил когда-то,
О нас, наверно, память берегут!

Окура (No. 63, пер. А.Глускиной)

Какой далекой
Кажешься ты мне,
Страна Цукуси, от которой
Нас отделяют тысячи слоев
Плывущих белых облаков в небесной дали…

Ёсида Ёроси (No.866, пер. А.Глускиной)

(Мещеряков А.Н.)
[1607.55]

Занимательная книга об иероглифах

Vaccari O., Vaccari E.E. Pictorial chinese – japanese character: A new fascinating method to learn ideographs. – Ruthland(Verm.) – Tokyo: Ch.E.Tuttle, 1954. – 264 pp.

Книга для начинающих изучать японские иероглифы. Мнемонические правила запоминания и., восходящие к правилам их первоначального образования из пиктограмм. Масса интереснейших примеров. Описаны более 500 и. Для каждого дается предполагаемая исходная пиктограмма и современный вид. Например, yasumu «отдыхать» – человек под деревом, shi/nishi «запад» – птица в гнезде; ko/iku «идти» – перекресток дорог. Во второй части книги приведен словарь фонетиков.

[ВГБИЛ]

+ в сети имеется обзор книги, где выражается сожаление о том, что книга давно не переиздавалась:

Mr Vaccari gives, as an example, the character «carpenter» — pronounced koo — that looks like a capital letter I. There are many words pronounced koo, but the radical element specifies the meaning. «Carpenter» paired with «strength» means «the word koo that has to do with strength = exploits.» «Carpenter» paired with «water» means «the word koo that has to do with water = inlet.» (This works best if you know the words before studying the characters).

For the rest of the chapter, Mr Vaccari gives many examples of phonetic characters. He identifies the radical element, but he leaves it up to you to analyze the phonetic. Here, as throughout the book, many characters are shown in their pre-war unsimplified form, and each character is presented with two or three example compounds.

The book closes with an index of all characters treated: each is shown as ancient seal character, modern handwritten, and modern typeface. About 800 characters are listed.

Sadly, this and all the other Vaccari books have gone out of print. But they can be found on the Internet. I recommend the Advanced Book Exchange (www.abe.com)

О нотации при переводе японских предложений

Построение японских фраз напоминает мне бесскобочную систему нотации в математической логике: всё задом наперед. Отсюда возникает смутное ощущение «математичности» японского языка, идея о том, что расшифровку японских текстов неплохо бы передоверить машине. Можно ведь разъяснить ей возможные неоднозначности и заставить выдавать различные варианты перевода. Остается подыскать удобную форму для записи русского эквивалента. Возможно, подойдет схема, которую я придумал для ручного перевода особенно заковыристых предложений.
Вот пример.

(Результаты экспериментальных исследований) := Х,
((уже существующим теориям противоречат Х) момент возникает) ? (всякий раз, когда),
(становится нужно улучшать и изменять теории) ? (из-за того, что) ?
(Взгляды развиваются) ? (Макс Планк сказал)
Теперь, двигаясь задом наперед по направлению стрелок, можно прочесть: «Макс Планк сказал: «Взгляды развиваются из-за того, что оказывается необходимым улучшать и изменять теории всякий раз, как возникает момент, когда результаты экспериментальных исследований противоречат уже существующим теориям»