Старые советские фильмы: Волшебная сила искусства

..Смотреть старые советские фильмы – одно удовольствие! Прежде всего потому, что на каждом шагу встречаешь маленькие кусочки своего собственного детства. Например, смотрю фильм «Волшебная сила искусства» (тот самый, в последней новелле которого Аркадий Райкин изображает мнимого забулдыгу, спасающего свою учительницу от несносных соседей). И вижу в комнате этой самой учительницы шторы из той же самой материи, что в родительской квартире. Но мало того… В первой новелле, которая рассказывает о культпоходе второклассников в кинотеатр, где демонстрируются «Неуловимые мстители», несколько секунд показывают витрину этого самого кинотеатра. И что же мы на ней видим? Слева – афиша фильма «Чайковский», который вышел как раз в ту пору (1970 год)… В центре кадра – портрет Смоктуновского в роли Чайковского. А у правой границы кадра – название другого фильма, который шел в том же кинотеатре – «Голубой лед». Помню такой, про фигуристов… Даже фамилии фигуристов помню – муж и жена Берестовы. Но суть не в этом… Слово «лед» в кадр не попало. Вот и получилось, что мы наблюдаем на экране аршинный заголовок «Чайковский Голубой», а в промежутке между ними – портрет самого Чайковского. Интересно, поняли ли сами создатели фильма, чтО они показали изумленным зрителям?»

Курт Мазур в Москве: Шестая симфония Чайковского

К.Мазур представил убедительную и прекрасно воплощенную интерпретацию последней симфонии Чайковского. Он подчеркнул не траурный, а инфернально-сказочный подтекст музыки, приблизив ее к «Щелкунчику» и «Спящей красавице». Особенно это было слышно в средних частях – вальсе и скерцо, прозвучавших элегантно и непринужденно, почти по-балетному. Конечно, совершенно невозможно избежать трагических моментов первой и последней частей. Но и здесь Мазур постарался быть предельно сдержанным: никаких душераздирающих интонаций, единый темп движения, без преувеличений, которыми отличались трактовки прежних лет некоторых отечественных дирижеров.

Зато тем впечатляюще вышла знаменитая кода Финала: Мазур вывел на первый план звучание низких струнных, и было ощущение постепенного нисхождения в бездну, из которой нет возврата.

(Евгения Кривицкая)
http://www.peoples.ru/art/music/conductor/kurt_masur/

Судьба Антонины Чайковской

Чайковская Антонина Ивановна — жена П.И. Чайковского, который обвенчался с ней 6.06.1877 года в церкви св. Георгия на Малой Никитской в Москве и оставил ее 24.09.1877. Умерла в доме призрения душевнобольных. Моноспектакль «Гадина» (именно так называл П.И. свою бывшую жену) на основе писем, воспоминаний и личного дела Ч. (Новый драматический театр, Москва, премьера 26.02.1999, автор композиции и режиссер – Андрей Сергеев) [НГ.990202]

Соколов В.С. Антонина Чайковская: История забытой жизни: Неизвестные письма и фотографии; Редкие архивные документы; Газетные интервью и воспоминания. М.: Музыка, 2001. — 295 с.

Щелкунчик

Почему-то все считают этот балет детским, но я считаю: более трагичного произведения нет! Это притча о том, что счастье невозможно. Маша – главная героиня – гонится за счастьем, но никогда его не обретает. В итоге – когда она просыпается, тот прекрасный принц, что ей снился, тает, и на его месте она находит куклу. А вальс цветов для меня звучит, как прощание с детством. В этом есть трагедия. Хочется остаться ребенком – вырастать очень тяжело.
(Цискаридзе Николай)
[НГ.980910]

Почти предсмертная вещь Петра Ильича звучит удивительно мощно, трагически. Я понял, что буду работать. Понял, что от слащавой сказки, от рождественского утренника нужно возвращаться к подлиннику, к самому Гофману. Создать внесезонный спектакль! Просмотрел все версии балета. От Братиславы до Японии. Есть постановки, где под Чайковского танцуют рок, где Машенька с братом смотрят телевизор, а ее сестру пытаются в это время изнасиловать под елкой. Есть замечательная постановка австралийского хореографа, где нет ни Машеньки, ни Щелкунчика. Престарелая русская балерина, бежавшая от революции, вспоминает под музыку Чайковского свою жизнь. Такая ностальгическая концепция с замечательной хореографией. Но Чайковский был вдохновлен Гофманом!
(Шемякин Михаил)
[ВМ.010130]

«Пиковая дама» в Мариинском театре

…для режиссера Александра Галибина (того самого, что когда-то был актером и снимался в «Трактире на Пятницкой») «Пиковая дама» – первая работа в опере. Вместе с известным сценографом Александром Орловым, художником по свету Глебом Фильштинским и хореографом Эдвальдом Смирновым он сотворил нечто очень питерское, прохладное, мерцающее тревожной красотой. Опера получилась продолжением Петербурга. В ней есть знакомые символы города – его знаменитое, вечно меняющееся небо; огромный силуэт памятника Екатерине, проступающий на заднике в момент прибытия императрицы на бал; фрагмент набережной, за которой – так и кажется – плещется холодная Нева. Еще есть питерский ветер – то стихающий, то вновь вздувающий многочисленные передвижные занавесы.

(Бирюкова Екатерина)
[Вр.990601]

Улетал соловушка

…Евразийская суть русской народной песни всего явственней звучит, как это ни странно, в обработках и авторских произведениях, имитирующих ее стиль. Яркий пример – «Улетал соловушка» П. Чайковского, где вступительное соло тенора перенасыщено явно восточными (татарскими? башкирскими?) мелодическими оборотами.

Плохой Чайковский

Творчество Чайковского, может быть, менее ровно, чем других великих композиторов России – скажем, Глинки или Римского-Корсакова. У него, на мой взгляд, есть и плохая музыка – например, некоторые романсы, фортепианные сонаты, оперы «Мазепа» и «Орлеанская дева», как будто даже лишенные его таланта.

(Денисов Эдисон)
[ЛГ.9019.7]

Стасов о Бизе, Брамсе, Мендельсоне, Чайковском и консерватизме в музыке

Бизе – музыкант не бесталанный, но все-таки достаточно незначительный, – нравился всем и везде, по всей вероятности, тем, что соединял в своих сочинениях небольшую дозу чего-то национального, свежего и нового (французские и испанские народные мелодии) с огромной массой опереточной тривиальности.
 [1504.49]

Никто не сомневался ни прежде, ни теперь в блестящих и великих его дарованиях, все находили много глубины в его созданиях, часто чувствовали в них также много своеобразной красоты, признавали капитальные его заслуги в инструментальном творчестве, в увеличении массовых сил и нежных утонченностей оркестра, но большинство европейских публик, критиков и композиторов находило в сочинениях Брамса некоторую утомительную, рассудочную отвлеченность и недостаток вдохновения. Чайковский даже написал однажды: «В музыке Брамса есть что-то сухое, холодное, туманное, неопределенное, отталкивающее от него русское сердце. Слушая его, вы спрашиваете себя: глубок Брамс или только хочет подобием глубины замаскировать крайнюю бедность фантазии? Брамс точно дразнит и раздражает ваше музыкальное чувство, не хочет удовлетворить его потребностей, стыдится говорить языком, доходящим до сердца…»
[1504.51]

…выше всего у него [Мендельсона] его Октет для струнных, сочиненный еще в 20-летнем его возрасте, но превосходящий все остальные его произведения в этом роде красотой, огнем, силой, мастерством фактуры; далее симфонии, в том числе энергическая, высокозамечательная a-moll с чудным скерцо F-dur и великолепным гимном A-dur в честь королевы Виктории Английской. все это были произведения превосходные. Но публика восторгалась всего более, даже более, чем великолепно талантливыми увертюрами, его пьесами «Lieder ohne Worte» и жадно потребляла эти мелкие фортепианные пьески, хотя эти вещи наименее заслуживали знаменитости, потому что в них главную роль играли все только самые сильные недостатки Мендельсона: сентиментальность, манерность, вечная элегичность, переходящая даже иной раз в кисленькую плаксивость, и монотонная заунывность, а эти качества всегда очень приятны людям слабым, бесхарактерным и с ограниченным музыкальным пониманием.
[1504.35]

Нельзя не верить искренности такого правдивого и прямого человека, как Чайковский, но он как-то невольно сам себя обманывал насчет своих беспредельных симпатий ко всему русскому. В музыке они у него выразились в очень слабой степени. Навряд ли кто признает его композитором по преимуществу «русским», когда «русское» появляется в его сочинениях так мало и так редко. Без сомнения, он имел иногда в виду и это «русское», например в «Scherzo a la Russe», в финале 2-й своей симфонии на мотив песни «Журавель», в Andante 1-го квартета, в хоре с пляской 1-го акта «Онегина», отчасти в партии няни, там же, наконец, в финале 4-й симфонии, изображающем целую массу русского народа; быть может, где-нибудь еще. Будучи талантом многоспособным и гибким, он мастерски и ловко справлялся иногда с этим национальным элементом. Но, вообще говоря, он его мало любил и мало ценил; он был всего более композитор космополитического направления, и именно этим качеством особенно нравился как большинству русской, так и иностранной публики.
[1504.95]

Человек так странно создан, что для него очень часто, если не всегда, новое превосходное – прекрасно, драгоценно и мило, но и прежнее, осужденное, казненное продолжает жить. Сначала оно немножко полежит, будто мертвое, но потом поднимется с поля сражения, поползет, втихомолку подкрадется, расправит лапы, суставы и длинные щупальцы и скоро уже опять сидит, живет и царствует на прежних тронах.
[1504.20]

Стасов о Чайковском

Нельзя не верить искренности такого правдивого и прямого человека, как Чайковский, но он как-то невольно сам себя обманывал насчет своих беспредельных симпатий ко всему русскому. В музыке они у него выразились в очень слабой степени. Навряд ли кто признает его композитором по преимуществу «русским», когда «русское» появляется в его сочинениях так мало и так редко. Без сомнения, он имел иногда в виду и это «русское», например в «Scherzo a la Russe», в финале 2-й своей симфонии на мотив песни «Журавель», в Andante 1-го квартета, в хоре с пляской 1-го акта «Онегина», отчасти в партии няни, там же, наконец, в финале 4-й симфонии, изображающем целую массу русского народа; быть может, где-нибудь еще. Будучи талантом многоспособным и гибким, он мастерски и ловко справлялся иногда с этим национальным элементом. Но, вообще говоря, он его мало любил и мало ценил; он был всего более композитор космополитического направления, и именно этим качеством особенно нравился как большинству русской, так и иностранной публики.

(Стасов Владимир, Искусство XIX века)
[1504.95]

Чайковский о Бетховене

Симфония № 3:
«Пылкое, полное фантастических эпизодов скерцо пытались объяснять в Германии и у нас на разные способы и доходили в этом невинном, но вместе и совершенно нерациональном стремлении облекать в реальные образы неуловимые очертания бетховенской фантазии до таких курьезов, как например, предложенное петербургским рецензентом Ростиславом объяснение упомянутого скерцо намерением Бетховена изобразить напор кавалерийской атаки на неприятельскую инфантерию»

Фиделио:
«Этих увертюр Бетховен написал четыре: одну в E-dur, исполняемую обыкновенно в начале оперы, и три C-dur, из которых самая замечательная есть №3… Я полагаю, что, задумав свою увертюру, Бетховен далеко отвлекся от бледных образов Леоноры с ее Флорестаном, – потому что и по грандиозному пошибу основных тем, и по трагическому пафосу настроения, и по размерам и формам, это колоссальное произведение симфонической музыки не имеет ничего общего с трогательною, но буднично-мещанскою историею верной Леоноры»