Евгений Чарушин, художник

Воспоминание самого раннего детства.
Детская книжка "Про Томку" — о жизни щенка охотничьего спаниеля.
Благодаря замечательным иллюстрациям Чарушина я живо представил себя на месте Томки и вжился в образ:

Результат (сильно постаревший и не сильно помудревший Томка) заметен в юзерпике 🙂
Другой памятный рассказ, написанный и проиллюстрированный Чарушиным — "Волчишко".
Особенно запомнился рисунок, где пойманный Волчишко опасливо выглядывает из мешка.
Нигде в Сети пока что разыскать его не удалось.

Собаки в президентской кампании

Пиарщики, занимающиеся президентской кампанией, хронически недооценивают пристрастия российских собаколюбов.

Рекламный слоган "Лабрадоры за Конни" или "Лабрадоры за Путина" сыграл бы свою роль, прибавив действующему премьеру несколько процентов.
Точно так же, как владельцы французских бульдогов могли бы склонить свой выбор в пользу Жириновского (у которого, как известно, имеется пёс этой породы).
Поскольку у Вольфыча, согласно сетевым сплетням, есть также три кошки и дворняга, и это сам бог велел использовать в избирательной компании.
О собаках Прохорова я ничего не слышал. Если у него действительно никого нет, можно посоветовать ему срочно обзавестись собакой, а не женой — будет и экономней, и полезней для дела…

Боба Акбар

Алабай по имени Акбар вышел на балкон и просунул морду между каменных балясин в солнечный переулок. Жаркий день клонился к вечеру, и сонный переулок Обуха начинал понемногу остывать от перегрева. Ветерок шевелил пыльные расхристанные тополя. Солнечный лучик пробился сквозь дрожащую листву, пощекотал нос Акбара. Акбар сморщился и чихнул.

Напротив дома Акбара громоздилось старинное темно-кирпичное здание. Когда Акбар еще был маленьким щенком, там обитали ученые. Он часто смотрел на них с балкона, повиливая хвостом. Акбар любил их и понимал всё, о чем они думали, входя в свою обитель поутру или выходя из нее таким же, как сейчас, летним вечером. Теперь ученые люди куда-то откочевали. По ночам дом стоял темный и страшный. Изредка в окнах мелькали голубые сполохи. Они напоминали Акбару молнии, которых он всегда боялся. Поэтому он на всякий случай боялся и этих огней.

Теперь, в этот вечерний час, у входа в заброшенное здание стоял одинокий мужик с банкой пива Tuborg Green. Он прихлебывал из банки и рассеянно скользил глазами по фасаду дома напротив. Увидев Акбара, он широко улыбнулся и закричал:

— Боба, привет! Как жизнь? Гони сюда — пивка махнём!

— Гадость! — подумал Акбар. — Почему люди считают нас бОльшими свиньями, чем они сами?

Он опустил морду вниз и принялся смотреть на замусоренную земляную площадку, у самого края которой подвизался любитель собак и пива. Площадка служила парковкой и была равномерно покрыта использованными презервативами. Так уж повелось, что в этот переулок вечерами приезжали парочки на убитых "Жигулях", чтобы развлечься. Акбар машинально перечислил валяющиеся на земле бренды: "Неваляшка", "Durex", "Гусарские", "Sico", — и ему стало скучно. Он чуть присмотрелся и стал принюхиваться и прозревать, кто мог бы вырасти из отработанного вещества, упакованного в сморщенные резиновые контейнеры. Перед собачьим взором замелькали тусклые бесполые персоны в рванье, чьи-то жуткие хари, страшенные бабы в наколках…

— Гадость! — заключил Акбар. — Но всё же кое-что, изобретенное людьми, достойно одобрения.

Подумав еще немножко о людских дерзаниях, Акбар сделал попытку просунуть голову между балясинами, чтобы взглянуть налево вдоль переулка. Это не получилось: голова была большая и не пролезала. Акбар прижался к перилам и, насколько мог, припечатал к ним морду и скосил глаза. Слева по переулку стояло другое казённое здание. Раньше, когда Акбар только мужал, в нём помещалось представительство Организации Объединённых Наций.

(…)

Катькины дети (из серии «Псы России»)

В нашем некоммерческом садовом товариществе наряду с дачниками и прочими представителями бродячей фауны обитает собака Катька. По виду Катька напоминает изработавшуюся фабричную женщину начала XX столетия. Недавно у неё родились вот такие забавные щенята, которые пока что укрываются в водосточной трубе и изредка выползают посмотреть на окружающую среду:

Любопытно, что и среди таких крох уже есть злюки. Вот они — скалят друг на дружку зубы и пытаются грозно рычать:

А вот этого щенка — самого большого, красивого, понятливого и ласкового — я бы даже взял к себе домой… если бы не перманентный ремонт:

Ровинь — хорватский и итальянский

Ровинь всеми силами старается закосить под Венецию… если закрыть глаза на хорватские вывески и зажать уши, чтобы не слышать славянскую речь, то ему это местами даже удается. Тем более, что многие местные жители еще помнят итальянский — с тех самых пор, когда город назывался Ровиньо и принадлежал Италии (то бишь до 1953 года). А большинство названий улиц и многие другие уличные надписи и по сей день продублированы на итальянском…

Еще я наткнулся в Ровине на следующую живописную сценку. Это внутренность небольшого арт-салончика, которых в здешнем старом городе великое множество:

Баден: Пёс-газетчик

Этот замечательный пёс предлагает всем желающим купить газету. Газеты лежат ниже в ящичке совершенно свободно. Если хотите, можете опустить монетку в 1 евро, но это не обязательно. Проверять Вас не будут: