Вымирающие города

Журнал Business Insider проанализировал отчёт Организации Объединённых Наций о состоянии городов мира State of the World’s Cities и составил рейтинг самых быстро вымирающих и активно растущих городов. Петербург оказался в первом. Всего в списке 28 городов с низким приростом населения, 11 из них российские.

Санкт-Петербург занимает 11-ю строчку рейтинга после русской Самары и перед украинским Харьковом. По данным 150-страничного отчёта ООН, население Северной столицы в 1990 году составляло около 5 миллионов человек, а к 2010-му снизилось до 4,5 миллиона. По прогнозам ООН, на 2025 год количество петербуржцев уменьшится ещё на несколько процентов.

Напомним, что в конце сентября город праздновал рождение пятимиллионного жителя, что говорит о приросте населения. Последний раз таких демографических результатов город достигал около 20 лет назад, в 1988 году.

[the-village.ru]

+ полный список выглядит следующим образом:

01. Dnipropetrovsk, Ukraine
02. Budapest, Hungary
03. Donetsk, Ukraine
04. Zaporizhzhya, Ukraine
05. Nizhniy Novgorod, Russia
06. Saratov, Russia
07. Monrovia, Liberia
08. Busan, South Korea
09. Perm, Russia
10. Kharkiv, Ukraine
11. St. Petersburg, Russia
12. Samara, Russia
13. Odessa, Ukraine
14. Seoul, South Korea
15. Tbilisi, Georgia
16. Ufa, Russia
17. Turin, Italy
18. Voronezh, Russia
19. Bucharest, Romania
20. Volgograd, Russia
21. Prague, Czech Republic
22. Chelyabinsk, Russia
23. Omsk, Russia
24. Yerevan, Armenia
25. Milan, Italy
26. Novosibirsk, Russia
27. Rome, Italy
28. Havana, Cuba

Быстрее всего вымирает Днепропетровск (прогноз на 1990-2025 -16,78% ), медленнее всего — Гавана (-0,66%).

Весёлые питерские коммунисты

Если войти на сайт saint-petersburg.ru, то дух захватывает от многих весёлых задумок питерских коммунистов. Вспоминается часто шедшая в советские времена по телеку пьеска Николая Погодина "Кремлёвские куранты", в которой романтичный Ленин говорит матросу Рыбакову, что коммунист имеет право мечтать, "и он должен мечтать, если он понимает мечту как рост новых задач его партии, его народа". Нынешние питерские коммунисты живут по заветам Ильича, а потому мечтают неуемно и безудержно. Вот о чем они мечтают, к примеру:

  • о том, чтобы выдавать паспорта РФ сперматозоидам и яйцеклеткам (в ответ на законопроект депутата Милонова о правах эмбрионов);
  • об изображении Ленина на броневике на плакате, посвященном чемпионату мира по футболу 2018 года;
  • о переименовании одной из десяти Советских улиц Питера в улицу Виктора Цоя (слегка поступились принципами, конечно, но ведь девять десятых совка в Питере останется!);
  • о том, чтобы в пику проекту обратного разыменования улицы Ленина в Парголове в Церковную улицу просить РПЦ о наречении одной из церквей Ленинской…

Иван Забелин о Москве и Питере

Нельзя не заметить, что на нрав, расположение человека, на образ мыслей и суждений имеют влияние даже внешние предметы, именно известное сочетание линий. Например, постройка домов и улиц в Санкт-Петербурге и в Москве. Там — прямые, давящие на вас линии, здесь — кривые, веселые, нетесные. Вы не чувствуете нравственного удушья, вам легко. Там вы чувствуете, что вы точно в подземелье, в подземных галереях, душных, тесных и т.п.

(И.Забелин. Записные книжки) — NJR

Чужие дневники: http://mi3ch.livejournal.com

Совершенно очаровательные картинки можно увидеть здесь, выбрав тег Маленькие пикты.

Например, такой вот лаконичный постер:

или забавный вариант очередных переименований. Вот что предлагается сделать с городом Ленинградом:

А вот как можно гуманизировать названия станций московского метро:

Количество зодиакальных созвездий совпадает с количеством кольцевых станций московского метро
Тринадцатую станцию никак не достроят (тринадцатое зодиакальное созвездие Змееносец тоже немного недоделанное)
Было бы интересно найти соответствие между картой звездного неба и картой метро. Или назвать станции по звездам — за севером оставить зодиакальные созвездия северного полушария — рыбы, овен,телец, близнецы, рак, лев, (змееносец и дева- на границе северной и южной небесной сферы). Югу — козерог, скорпион, весы, стрелец, водолей 
Станциям внутри кольца дать названия самых ярких звезд — чтобы доехать с Канопуса на Поллукс, сделайте пересадку на Ригеле.
Все лучше, чем называть станции именами убийц.

Книги в Сети: продолжение питерской темы

Б.Великин — Петербург — Москва: постройка дороги. ОГИЗ:1935.

Одна из наиболее заметных книг горьковской серии "История фабрик и заводов", посвященная истории строительства железной дороги Москва-Петербург. Первая книга, мною собственноручно отсканированная, распознанная и всячески оформленная. Рисунки не включены в PDF-версию по причине их ужасающего качества.

Д.Засосов, В.Пызин — Из жизни Петербурга 1890—1910-х годов: Записки очевидцев — Л.: Лениздат, 1991.

Замечательная книга о повседневной жизни старого Санкт-Петербурга, написанная очевидцами. Содержит огромный фактический материал и массу любопытнейших деталей. В конце 80-х избранные главы печатались в журнале "Нева", затем — в год окончания советской эры — была выпущена эта книга. Отсканирована и свёрстана мною самолично лет 5 назад, поскольку в Сети готового текста тогда найти не удалось (только фрагменты).

Петербург и Прага

Почему некоторые города способны порождать миф о себе, становиться фантастическими, а другие – нет? И почему иные из фантастических городов, как, например, Берлин, связанный с Гофманом, с течением времени перестают быть таковыми, а иные, как, например Петербург, и не думают трезветь и уплощаться? В этом смысле, кажется Столярову, параллель можно провести между Петербургом и Прагой: оба города существовали в условиях сперва цветущих, а потом агонизирующих империй, оба то становились столицами, то переставали ими быть, оба они славянские, но получившие сильнейшую, регламентирующую, в основном немецкую, прививку. В Праге возросли – на основе бюрократических ужасов – фантасмагории Кафки, и Мейринк написал там своего «Голема», в Петербурге… но с Петербургом ясно – Гоголь, Достоевский, Блок, Белый…

(Герц Татьяна, Признаки весны)
[НГ.980516]

Петербург у Николая Анциферова

Только намерение было сделать из Петербурга что-то голландское, а вышло свое, особенное, ну ровно ничего общего не имеющее с Амстердамом или Гаагой. Там узенькие особнячки, аккуратненькие, узенькие набережные, кривые улицы, кирпичные фасады, огромные окна – здесь широко расплывшиеся, невысокие хоромы, огромная река с широкими берегами, прямые по линейке перспективы, штукатурка и небольшие оконца.
(Бенуа Александр)
[1760.40]

Пушкин был последним певцом светлой стороны Петербурга. С каждым годом все мрачнее становится облик северной столицы. Ее строгая красота словно исчезает в туманах. Петербург для русского общества становится мало-помалу холодным, скучным, «казарменным» городом больных, безликих обывателей. Иссякает вместе с тем и мощное творчество, созидавшее целые художественные комплексы величественных строений «единственного города» (Батюшков). Начался упадок города, странным образом совпавший со смертью Пушкина… Замирает архитектурное творчество, и гранитную плоть города перестают ощущать. Исчезают торжественность и стройность в чувстве Петербурга. Потемнел он весь, затуманился. Ночные стороны его души привлекают теперь к себе внимание. Мотив «ненастной ночи» звучит все чаще и сильнее.
(Анциферов Николай)
[1760.66]

Смерть Петербурга

Кто посетил Петербург в эти страшные, смертные годы 1918 – 1920, тот видел, как вечность проступает сквозь тление. Разом провалилось куда-то «чрево» столицы. В городе, осиянном небывалыми зорями, остались одни дворцы и призраки. Истлевающая золотом Венеция и даже вечный Рим бледнеют перед величием умирающего Петербурга.
(Богданов Е. Три столицы)
[1760.11]

Люди, работавшие в «Старом Петербурге», как и все другие, обладавшие чувством, умом, пониманием, они не могли не видеть, до какой степени Петербургу оказалось к лицу несчастье. Петербург стал величествен. Вместе с вывесками с него словно сползла вся лишняя пестрота. Дома, даже самые обыкновенные, получили ту стройность и строгость, которой ранее обладали одни дворцы. Петербург… утратил все то, что было ему не к лицу. Есть люди, которые в гробу хорошеют: так, кажется, было с Пушкиным. Несомненно, так было с Петербургом. Эта красота – временная, минутная. За нею следует страшное безобразие распада. Но в созерцании ее есть невыразимое, щемящее наслаждение.
(Ходасевич Владислав)
[1760.11]

Ленинградские картинки

Узкий, как лезвие, ветер гонит вдоль Фонтанки старушку, что выгуливает своего ньюфаундленда; и воспитанный ньюфаундленд выгуливает свою старушку, косит глазом на голых богов в Летнем саду, – вся эта петербургская шаль, высокая декорация, не придумать которой лучше для мятущейся юности и юной любви, еще жива, но краски тускнеют на глазах, и осыпается позолота…

…В колыбели трех революций, похоже, ни разу не меняли пеленки.

(Губин Дмитрий)
[Ог.9024.10]

Мариэтта Шагинян о Питере

Он был очень ясен архитектурно, геометрически спокоен, трезв, как ни один город в мире; казалось – просматривался во все концы навылет, нигде ничего тайного, ничего спрятанного в углы, закоулки, кривули, темные ямины, места, куда ночью ходить опасно, а старая русская литература вплоть до «Петербурга» Андрея Белого сочетала его ясную, светлую трезвость с мистическими и туманными социальными темами.

(Шагинян Мариэтта, Годы и люди)