Зимний Малер

Кусочек балета "Белый снег" (А.Прельжокаж) на Mezzo TV.

Необыкновенно, как-то хрустально звучащая музыка Малера. Вдруг понимаешь, что Малер на самом деле очень зимний композитор 🙂

+ есть на торренте:

"Музыка Густава Малера стала олицетворением завершения эпохи романтизма. И братья Гримм – также часть немецкой романтической традиции", – замечает Анжелен Прельжокаж. Хореограф считает, что братьями Гримм и Малер, чья музыка напоминает и выражает силы природы, удивительно совпадают по настроению. Музыка к балету – сложная и изысканная мозаика из целого ряда симфоний композитора. Готье далеко не в первый раз создает костюмы для театра и кино. Тонкая, деликатная работа кутюрье делает костюмы продолжением пластического языка героев, создавая сказочную атмосферу спектакля, не мешая танцу и вписываясь в декорации. Это костюмы — характеры, костюмы — маски, костюмы — символы. Изобретательному и неутомимому фантазеру мира высокой моды предоставилась возможность для захватывающей игры. Для Прельжокажа сюжет "Белоснежки" стал черно-белой историей о добре и зле. Добро – трепетная и юная Белоснежка, зло – Мачеха, агрессивная сексуальная, тиранящая весь дворец. Самая яркая сцена спектакля – отравление, в которой Мачеха душит падчерицу ядовитым красным яблочком. Хореограф сочинил неожиданный дуэтный танец двух женщин. Старую романтическую сказку Прельжокаж превратил в историю о страсти, о женской ревности. Он создает мрачную и жестокую атмосферу, но история Братьев Гримм все равно остается светлой сказкой, где есть место и юмору, и лирике.

Концерт и фильм памяти Рудольфа Баршая

концерт — МЗК, 30 сентября 2011 г.

в программе:
Бах. Сюита си минор для струнных с флейтой.
Вивальди. Кончерто-гроссо ре минор для двух скрипок, виолончели и струнных. 
Вивальди. Концерт си минор для четырех скрипок.
Шостакович — Баршай. Камерная симфония ор. 110 бис
. — из Струнного квартета № 8.

другие наиболее известные оркестровки:
Бах, "Искусство фуги"
10-я симфония Малера, реконструкция и завершение

наиболее известная запись:
15 симфоний Шостаковича, с Кельнским симфоническим оркестром

фильм (Олег Дорман, "Нота")

Несмотря на то, что разговор идёт, в основном, про музыку (ну и ещё про чудовищную историю России в ХХ веке, что катком прошлась по всем) фильм-то получается много шире — он о жизни и смерти, точнее, умирании счастливого человека, не изменявшего себе и всю жизнь искавшего единственно правильную ноту (был в расшифровке малеровских рукописей такой эпизод, когда закорючка на нотном стане, от которой, впрочем, зависело разрешение узла контрапунктов, никак, даже и под лупой не идентифицировалась).

http://lj.rossia.org/users/paslen/1160762.html

+ эпизод с Рудольфом Баршаем в старинном советско-японском фильме "Маленький беглец".

Густав Малер, Симфония № 2

«Владимир Федосеев в содружестве с хором Минина сыграл Вторую симфонию Малера очень нетрадиционно, очень по-русски, как будто это наша золотая отечественная классика. Вместо декадентского Малера – корявый, колючий Шостакович. Вместо бесплотного отрешения в хоровом финале – могучая православная литургия. Но это-то и здорово. Обычно актуализировать этот самый хоровой финал, из скучного парадного гиганта превратить его в нечто совершенно необходимое, почти ни у кого не получается. Хор в симфонии – вообще для меня вещь очень проблемная. никогда в него не веришь. а Федосееву я поверила».

(Бирюкова Екатерина)
[И.020218]

Петр Вайль о Густаве Малере

«Для меня отдельного – личного – смысла исполнена почти каждая из его симфоний. Первая и Третья показали возможность нестыдного пафоса – что называется, раскрепостили. Внятные уроки композиции дала и дает Вторая. Точно знаю, что эмоциональные пустоты лучше всего заполняет самая “легкая” – Четвертая, и применяю ее терапевтически. Благодарно помню, как выручала Шестая, самим автором названная “Трагической”. Пятая утвердила в амбивалентности любых чувств: томительное “Адажиетто”, превращенное Висконти (“Смерть в Венеции”) в похоронный плач, было любовным посланием композитора невесте»

«эклектика – вполне в духе Малера: чередование торжественности с обыденностью, пафоса с фривольностью. Марши, вальсы, звон коровьих колокольчиков, народные песни, танцы и т. п. – все вбиралось в ноты. Малер бывает патетичен и сентиментален, но – как сама жизнь, и в его музыке это натурально»

С 70-х годов критики заговорили о малеромании. Часто цитируют его слова: “Мое время еще придет”. Оно и пришло – когда разорванное сознание века ощутило потребность в синтезе. Не только в светлой гармонии классики, но и в преодолевающих эклектику и разнобой малеровских гигантах (“переогромленность” – подходящее слово Мандельштама). Его симфонии в среднем звучат вдвое дольше бетховенских, целиком заполняя собой концерты. “Я хотел написать только симфоническую юмореску, а у меня вышла симфония нормальных размеров. А раньше, всякий раз, когда я думал, что получится симфония, она становилась втрое длиннее обычной”. Имперская экспансия!
Огромные сочинения с колоссальным количеством участников (тысяча музыкантов и хористов на премьере Восьмой!) оказались уместны в нынешних залах с суперакустикой, а еще больше – в звукозаписи. “Чтобы множество людей могло слышать нас, мы должны производить как можно больше шуму” – еще и поэтому время Малера пришло позже»
«Уникально для великого композитора: Малер сочинял только песни и симфонии. Ни сонат, ни этюдов, ни концертов, ни квартетов – либо непосредственное, нутряное, птичье самовыражение, либо уж состязание с самой природой во всеохватности».

(Вайль Петр. Марш империи)
[ИЛ.9808]

Густав Малер, Симфония № 1

 – Первые страницы партитуры, еще влажные от капель росы.

– Оркестр в конце первой части разражается звонким молодым хохотом.

– Финал третьей части – бесконечная усталость разгримировавшегося шута.

– Веками культуры воспитанная стыдливость заставляет европейца при лирическом излиянии надевать маску («чаплинское» в Малере).

(Соллертинский Иван)
[0471.216]